?

Log in

No account? Create an account

Предыдущее | Следующее

Это мой папа
Это окончание "Воспоминаний".
До этого:
Начало пути
Елизаветино
Либава
Нордхаузен

Мой папа – живой свидетель войны. Он попал в оккупацию в сентябре 1941, в Петергофе, а закончилась для него война недалеко от города Нордхаузена, в Германии, в одном из лагерей системы «Дора». 

Детство на дорогах войны
от Петергофа до Нордхаузена и обратно, сентябрь 1941-сентябрь 1945.


Посвящается памяти моей мамы,
Ефимовой Люции Ивановны.

Путь домой

Начали формировать эшелон для отправки сербов в Югославию. Погрузили на открытые платформы и нас тоже. Было солнечно, сухо и тепло. Сопровождали нас красноармейцы с оружием.
Как-то раз поезд остановился перед громадным яблоневым садом. Народ бросился к деревьям. И вдруг раздался треск автоматов и над головами засвистели пули. Была дана команда возвращаться на платформы. Люди вернулись назад: в советской зоне мародерство запрещалось категорически.
Вскоре мы прибыли в Братиславу, где находился второй фильтрационный лагерь. Мы прожили в нем не менее 10 дней. Помню, что мост через Дунай, большой и красивый, бы разрушен, и железнодорожные пути были проложены по понтонному мосту. Там мы навсегда попрощались с сербами, наши пути разошлись: они железной дорогой поехали на юго-запад Югославии, а нам предстоял путь на юго-восток, через Карпатские горы во Львов.
Нас погрузили на автомобили, выдали солидный запас продуктов – муку, подсолнечное масло, консервы - и на Студебеккере повезли в сторону Львова.
Однажды наш шофер, славный парень, молоденький русский солдатик, выпил, посадил к себе в кабину симпатичную девку, и начал закладывать виражи на скорости 100 км час по крутому горному спуску. Некоторые так испугались, что начали прыгать с машины и выбрасывать вещи.
Этот маршрут подвергался постоянным опасностям. Автомобили, как правило, шли колоннами, с вооруженной охраной. Одиночному автомобилю редко удавалось дойти до пункта назначения. В карпатских лесах засели группы недобитых эсесовцев, они входили в состав эсесовской дивизии «Галичина».
Наша машина шла одиночкой, в кузове нас было более 20 человек с вещами, и однажды мы попали под серьезный обстрел. Со обеих сторон дороги раздавался сухой треск автоматов «Шмайсер».
В темное время из Карпатских лесов по нам стреляли из автоматов бендеровцы (ауновцы).
Во Львове мы снова были размещены в фильтрационном лагере. Нас разместили в большом деревянном помещении, на полу. Там же были вещи, женщины, дети старики – все вместе. В дороге у нас пропали вся наша одежда и материал, осталась одна швейная машинка.
В городе было двоевластие: днем была советская власть, а ночью – власть ауновцев. Ауновцы ходили в красноармейской форме. Несколько раз к нам в лагерь приходили группы ауновцев, их командиры были одеты в форму советских офицеров, они чего-то или кого-то искали.
В результате проверок в трех фильтрационных лагерях было выявлено, что мы уехали в Германию не по собственному желанию, а были увезены туда насильно, что никто из нас не сотрудничал с фашистами, в нашей семье не было предателей. Хотя дед перед войной был арестован и проверен в НКВД, и за месяц до вступления немцев в Петергоф был отпущен. Нам разрешили проследовать до места своего прежнего проживания, и погрузили в эшелон, который отправлялся на Ленинград.
Я помню, что не все из нашего эшелона доехали до Ленинграда, многих разгрузили на 101-м километре, в районе Луги, а из нашего вагона только трем семьям был разрешен въезд в Ленинград.

Итоги войны

В нашей стране нет ни одной семьи, которая не пострадала от войны. Миллионы людей потеряли близких, остались без крова, оставили на дорогах войны силу, молодость и здоровье. Да, мы вернулись домой живыми, и это было самое главное. Но разве можно забыть о том, что отняла у нас война?
Можно сказать, что детства, как такового, я был полностью лишен. Во время войны я потерял отца и отчима. Мать непосильной работой, и от переживания ужасов войны надорвала себе сердце.
Наш дом в Старом Петергофе был полностью разрушен, все наше имущество было утрачено – мы оказались нищими и бездомными. Нам даже негде было прописаться, что бы получать еду по карточкам.
Мы переехали в Ленинград. Через некоторое время матери удалось устроиться на работу. В дневное время мать работала уборщицей, дворником, паспортисткой. После основной работы она шила, целыми ночами до самого утра она крутила машинку, чтобы как-то обеспечить наше пропитание. Всю войну у матери не оставалось времени на сон, и только благодаря ее труду она смогла спасти нас от голодной смерти.
По возвращению в Ленинград я пошел во второй класс школы. Рядом с восьмилетними мальчишками я стоял последним по росту, не смотря на то, что среди моих одноклассников было много переживших блокаду. Я падал в обмороки и состоял на учете в тубдиспансере. В школе мне установили усиленное дополнительное питание.
Иногда я встречал презрительные взгляды и недоверие. Одна учительница постоянно задевала меня тем, что я жил в Германии. То ей казалось, что на меня надеты немецкие ботинки, то она считала, что штаны мои сшиты на немецкий манер - мама сшила нам шорты до колен, поскольку ткани на длинные брюки нам не хватило. Иногда, уже в последствии, слышал я и угрозы по поводу моего нахождения за границей.
Голод и лишения в детстве сказались на моем здоровье и через долгие годы - я полностью потерял зрение в 66 лет.
Со временем я физически окреп, занимался спортом, успешно учился, получил высшее образование – как для меня, так и для всех других, государство сделало все возможное, для того, что бы мы были профессионально грамотными, образованными, здоровыми и счастливыми людьми.
Но в сорок пятом году походы против Российской державы не закончились, они приняли иные формы. В конце войны Гитлер признал, что Россию силой оружия не взять, есть более простой путь: споить мужчин, а женщин сделать продажными. Новые завоеватели с успехом продолжают дело Гитлера. Они учли его ошибки, опыт, теорию и практику борьбы с Россией.
Поэтому со всех сторон из всех информационных источников раздается ложь, злословие и пошлость, это развращает наших детей. Даже наша Победа и та подвергнута сомнению. Многократно увеличены цифры репрессированных в Гулаге, о чем имеются сведения в архивах, опорочено имя верховного главнокомандующего Вооруженных сил СССР, истинный героизм русских солдат выдается за принуждение, нашим детям и внукам внушают, что победы мы добились благодаря заградотрядам. Я сам видел, как русские летчики пожертвовали собой, направив самолет на зенитную батарею врага. В небе за их спиной заградотрядов не было. Я считаю подобные утверждения оскорблением их памяти, равно как и всех, кто отдал свою жизнь за Родину.
Сбываются мечты и претворяются в жизнь планы Гитлера и Даллеса. Разрушена великая держава. Мы с вами, пережившие войну, должны сделать все, что бы спасти будущее и жизнь наших детей, внуков и правнуков. Против нас ведется война, в которой планируется стереть с лица земли сто миллионов русских. Это бескровная война, идеологическая, психологическая обработка, ее цель – превратить нас в стадо скотов, которые будут безропотно обслуживать нефтяные скважины и могильники радиоактивных отходов. Мы должны помнить о том, что Запад всегда хотел нашего уничтожения и никогда не оставит нас в покое. Нам надо рассказать об этом нашим детям и внукам.
У немцев я не подвергался психологической обработке, мой разум свободен от влияния любых психологических воздействий и сейчас. Спасает меня еще и то, что у меня отсутствует зрение, я не смотрю телевизор, и на меня не воздействует эффект двадцать пятого кадра. Я слушаю множество радиостанций мира и сопоставляю услышанное, знакомлюсь со статьями из различных газет и делаю для себя выводы. Эти выводы можете сделать и вы, ваши дети и внуки, стоит только посмотреть правде в глаза и увидеть истину.
Юлиус Фучик в своем последнем произведении «Репортаж с петлей на шее» призывал: «Люди, я любил вас, будьте бдительны».


Согласен на публикацию этого материала при условии строгого соблюдения текста, без редактуры и сокращений.

22.12.06 г.
Иванов Леонард Николаевич, 1934 г.р.,
удостоверение бывшего несовершеннолетнего узника серии У № 08899.
 

Ольга Денисова. Книги

Метки:

Comments

( 3 комментария — Комментировать )
motorka_lara
3 апр, 2009 11:34 (UTC)
Прочла всё. Нет слов. Только скорбь.
oldland
3 апр, 2009 11:50 (UTC)
Спасибо вам за то, что не прошли мимо.
Моя бабушка (мать отца) всегда считала, что я стану писателем. В наследство она оставила мне свои дневники, воспоминания о войне, завещав написать по ним книгу. Может быть когда-нибудь я возьмусь за этот труд.
(Удалённый комментарий)
( 3 комментария — Комментировать )